Еду я зимой на ИЖе… обморозил морду и ЖЕ… :))

Настройки мотцикла ИЖ Планета-5 для дальнего зимнего пробега и необходимое оборудование-снаряжение.

«Зимой ездить нельзя», или «зимой ездят психи», или «зимняя езда — сложное и опасное занятие, им занимаются только специальные крутые перцы» — это переборки в мозгах, которые заставляют множество мотоциклистов половину года печально смотреть в окно и рефлекторно покручивать правой рукой на воображаемой гашетке, в ожидании сезона. Между тем, езда зимой — штука хоть и не такая простая и ненапряжная, как летние покатушки — вполне достижимый способ колесного времяпрепровождения.  Для примера, по итогам пробега по зимней Сибири (2366 км, -35 за бортом, 1500 над уровнем моря в верхней точке), могу сказать — с мотоциклом ИЖ-Планета 5 и его пилотом ничего особенно серьезного зимой не происходит, если вовремя подкручивать где надо и приложить мозг к подготовке. Мотоцикл был мой, а мозги — всей Сибири :). Итак, у нас есть четыре блока конструкции: силовой агрегат, ходовая, электрика, система питания. И пилот. Про него тоже надо помнить, он вообще в конструкции самое слабое звено. Поехали по порядку.
Читать далее Еду я зимой на ИЖе… обморозил морду и ЖЕ… :))

С GPS-маяком на просторах зимней Сибири

Маяк, катушка ниток, батарейка ААА и батарейка CR123A
Статья написана по следам мотопробега на мотоцикле ИЖ Планета-5 по маршруту Барнаул-Новосибирск-Омск, целью которого, помимо прочего, было тестирование поведения GPS-маяка в экстремальных условиях для дальнейшего его использования в качестве страховки мото-путешественника в дальних и, в частности, зимних поездках.

Читать далее С GPS-маяком на просторах зимней Сибири

Москва-Алтай-Кемерово

Стартовать решили пораньше, часа в три-в четыре ночи. Вечером спрашиваю у Дока, во сколько встречаемся, получаю отмашку, мол, возле Рабочего и Колхозницы в пять. Перед стартом я не смог уснуть, соответственно, был невыспавшийся. Док проспал в эту же ночь час – утверждает, что ему хватило. Где-то за Ростовом меня начало конкретно срубать за рулем, пришлось остановиться и отоспаться в ближней роще. В результате путь мы продолжили только часа в три дня и в первый день въехали в Кировскую область. Первую ночевку искали по темноте, в итоге встали почти в чистом поле, отгородившись от дороги жиденькими кустами. Сожрали по банке тушенки, разогретой на сухом спирте, тяпнули вискаря и упали спать.
Читать далее Москва-Алтай-Кемерово

Москва-Ростов-на-Дону

В который раз убеждаюсь, что «далеко» и «давно» — понятия, канающие за синонимы почти без напряга. Прошло некоторое количество времени — прошлое затуманилось, махнул за тыщу км от привычных мест обитания — и точно так же, все, что происходило с тобой раньше, оказывается вдруг делами давно минувших дней. Ну, или километров. Главное — прочувствовать каждый километр собственным существом. По ходу прохвата до Ростова у меня это самое существо сконцентрировалось где-то… эмм… ну да. В торце.
Читать далее Москва-Ростов-на-Дону

Барнаул-Алтай, зима 2011

 

-Слушай, а ты на колясыче-то ездить умеешь? — спросил у меня Гринго перед самым моим стартом в Барнаул.
— Не особо, — отвечаю, — но если ты принцип объяснишь…
Пробег обещет быть интересным.

Вообще, началось все с того, что в октябре нас с Гринго заела страшная тоска, и мы решили сотворить что-нибудь эдакое… безумное. Например, зимний пробег по горам в две одностволки. У меня нет одностволки? Не страшно! Надо найти ИЖа и подготовить. Сказано-прикинуто-завертелось. Гринго ищет и готовит мотоциклы и часть экипа, я — добываю нам недостающую экипировку, переправляю ее в Барнаул и готовлюсь морально к Первой Реальной Отморози в своей жизни. Между делом бросаю, что, мол, если по Алтаю получится — вернусь в Москву на этой же тарантайке. И как-то незаметно именно мой одиночный пробег Барнаул-Москва становится лейтмотивом мероприятия. А четыре дня по Алтаю — так, разминка. Байк обкатать.

Между тем я в зимних дальнобоях и советской технике — ни слухом ни духом. И прекрасно это знаю. Но твердо встаю обеими ногами на ту «кривую», которая, как водится, «вывезет» — и продолжаю подготовку, ни словом не упомянув, до чего меня беспокоит перспектива одиночного покорения Сибири.

И вот, после перипетий с почтовыми пересылками, судорожным зарабатыванием денег, с не относящимися к пробегу проблемами и прочая и прочая, наступает третье января, когда я, поджимая хвост, забиваюсь под лавку в электричке на Барнаул. Пятого прибываю, и начинается неделя гаражных посиделок — пока Гринго готовил мой байк, он начисто забросил свой. В итоге мы, проявляя чудеса инженерной мысли и производственного героизма, варим ему люльку из рамы от ИЖ-евской коляски, какого-то левого колеса, «корыта» от старой Явы и 20-мм стального профиля. Верчение гаек успокаивает меня, но любой халяве рано или поздно приходит конец — наступает время перегонять ИЖа из соседней деревни в Барнаул. А надо-таки сказать вам, что из себя представляют барнаульские дороги зимой 2011 года. Это две колеи глубиной по 15 см в  плотной наледи. Иногда колеи упираются в плотные же ледяные глыбы вокруг трамвайных путей. И по всему этому трафик где-то на уровне воскресного утра Москвы.

Впервые сесть на колясыч — это поставить крест на всех своих инстинктах мотоциклиста. Для начала меня крайне удивило, что мотоцикл уезжает из-под меня исключительно в сугроб, что руки напряжены до предела, вес распределяю как могу, а едет он все равно куда-то не туда… в общем, на то, чтобы кое-как престать бодать обочину и ехать к себе же в коляску, у меня уходит около часа. «Ну что, покатили помаленьку?» — говорит Гринго и садится в машину. «Покатили» — думаю я и, выжимая жесткое сцепление, лязгаю по коробке передач с ходом рычага а-ля нырок эсминца через пятый вал.

Думаю, если бы Гринго не был блондином, он бы поседел. На дороге мне удается один раз кувырнуть моц люлькой кверху на скорости около 30(без эксцессов, катапультироваться с люлясыча проще, особенно зимой и на мягкую куртку), а потом, видимо, неожиданно почуя волю, мы с ИЖиком разгоняемся и несемся  по узкой колее, мотыляясь из стороны в сторону как хризантема в пруду у родового замка сёгунов династии Токугава, на бешеных 70 км/ч. Хорошо, ветерок, драйв! Как летом! Только в зеркале заднего вида — лобовое стекло машины и в нем вООт такие глаза. В итоге Гринго меня обгоняет, просит вваливать потише, чтобы ему не было так страшно, и мы, спотыкаясь, буксуя и теряя обороты, ползем через Барнаул. Чтобы не описывать все мои страдания, скажу честно — езда на колясыче будет бесить и выматывать меня еще целый день. И только через пятьдесят с лишним намотанных по Барнаулу километров, когда мне удается более менее успешно форсировать опасный холмик возле гаража, который надо проходить наклонив люльку над пятидесятиметровым склоном, Гринго заявляет, что мы готовы к старту на Алтай. Сердце мое в очередной раз падает, но уже как-то привычно.

Зимний Алтай — это, знаете ли, совсем не то, что летний Алтай. Бесконечные снежные просторы предгорий, подсвеченные лучами солнца — картина в пастельных тонах, которая завораживает. Дорога идет по насыпи, так что смотришь на все чуть сверху; там, где солнце поднимается над горами, их вершины кажутся плоскими картонками, раскрашенными акварелью, а по другую сторону трассы — наоборот, на скалах с болезненной четкостью подсвечен каждый уступ. Почти все время, пока в первый день мы валим до гор, у меня разбегаются глаза — то ли следить за дорогой, чтобы непослушное транспортное средство не сползало с нее в кювет — то ли восхищенно пялиться по сторонам. ГАИшники нас не трогают, глядят уважительно, один даже берет под козырек при виде двух колясычей, отважно рулящих по шоссе в сторону гор. На полдороге встаем перекусить, и тут Грингго звонят и сообщают о смерти мотобрата «Рёхи» Решетова. Прямо не сходя с места посвящаем пробег его памяти.

Бийск пролетаем почти без эксцессов — когда приноровишься к слабым тормозам и кривому сцеплению, начинаешь совершенно иначе оценивать, например, расстояние до светофора. Только один раз грузовик подрезает Гринго и цепляет его бортом за плечо. Слава богам, без последствий. За Бийском заправляемся и фотографируемся — Гринго говорит мне, что теперь я самый настоящий зимний мотодальнобой. Катим дальше, и тут с нами случаются они. Настоящие Горы.

Перемещаясь по горной дороге на ИЖе, совершенно по-другому начинаешь относиться к понятию оборотов и передаточного числа. Приноровившись вползать на горки на третьей-второй, а спускаться на четвертой, я едва-едва перестаю отставать от Гринго, как движок неожиданно глохнет. И отказывается заводиться. До стоянки — на «удавке». 10 км буксира по горам, первый опыт в дальнейшем крайне полезного навыка.

Стоянка — пансионат Сар-Герел, встаем по блату, но подсобка для ремонта нам будет выделена только наутро. Около двух сотен км за день, мы, все еще свежие и бодрые, ужинаем и расползаемся по номерам. Наутро перебираем карбюратор на ИЖе — все чисто, меняем свечу, зачищаем контакты прерывателя, заводимся, уезжаем. Расстояние предстоит небольшое, от озера Ая до деревушки Чемал, где у нас следующая стоянка, но и старт сильно за полдень. За весь день у меня самое яркое впечатление — переезд по Айскому висячему мосту на колясыче. Никакой дрожи, бешеный кайф — как на американских горках прокатили. Ну и лица водителей с той стороны моста, как обычно.

В Чемале стоянка у нас более экстремальная — летний байк-пойнт мало приспособлен для зимовок. Плюс там по зиме пусто — судьба у меня такая, приезжать на Алтай как к себе домой: никого нет и жрать нечего. Зато интернет 3G с отличной связью. Сначала квест добыть воду, потм квест протопить избу, потом квест устроиться на ночлег так, чтобы ничьи жены-возлюбленные ничего плохого себе не подумали. Справились, остаток вечера я регулирую смесь в карбе, мы квасим чаек с бальзамом и наконец расползаемся спать. Назавтра решаем сделать 600 км, поэтому подъем ранний.

Ага, сделали, как же. Началось с того, что на высоте около полутора тысяч ИЖ потерял тягу, а у Гринго — замерз сапун. Кое-как справляемся, двигаем дальше. Серпантин сложный, но красоты необычайной — ползешь вверх на второй, сбиваясь иногда на первую и молясь, чтоб не заглохнуть и не покатиться вниз, а потом, за резким поворотом, начинается такой же крутой спуск. Разгон, набор оборотов перед следующим поворотом, взлет… на середине подъема третья, вторая, первая… и снега кругом, лед на горных реках(хочу увидеть ледоход весной в горах), долины и перевалы, и низкое солнце — надеемся дойти до Алтын-Кол засветло. Однако, увы — через несколько десятков километров оказывается, что у меня на люльке уже порядочно спустило колесо. Насос летний, по зиме работать отказывается. Заодно выясняем, что канистра с маслом развинтилась и мне  больше нечего лить в движок. До конца поездки разбавляю бензин четырехтактным погуще из запасов Гринго. А колесо.. с ним отдельная красота. Место действия — деревенька Кебезень в глубоком Алтае — и где искать шиномонтаж непонятно в принципе. Пристаем к мужикам, которые из соседнего сугроба трактором безуспешно тянут грузовик, выясняем, кто мы такие до пятого колена, а заодно — что шиномонтаж — это ровно та изба, которую мы только что проехали. Заглядываем за избу — а там и правда железные ворота, бокс, станок… Скидываю колесо, отдаю мужику его, новую камеру и покрышку пожестче — чтобы если что, она и со сдутой камерой кое-как держала дорогу. За всем теряем час с лишним. В итоге в Алтын-Кол(Телецкое) приезжаем затемно, фотографируемся возле монумента и, перекусив в ближайшей гостинице с очень московскими ценами, катим обратно. Сначала просто по тому же самому серпантину, по которому ехали сюда — но уже затемно. Не выдерживаю, сбавляю темп с 80 на 60-70, Гринго уходит вперед. Следуя за ним, разок сдаюсь на произвол двухколесных инстинктов — и улетаю в сугроб. Гринго возвращается, выдергиваем ИЖа на удавке. Кое-как выбираемся на трассу Турочак-Бийск, чье качество покрытия явно не оправдывает того, что она на 30 км короче проезда через Горно-Алтайск. И тут у меня начинается мистика — на ухабах глохнет движок. Ну натурально — на дороге потрясет — заглох. Едем по ровному — порядок. «Конструкция, ты голдвингом себя возомнила?» — думаю я и продолжаю мрачно топить гашетку. Отстаю, матерюсь, завожусь снова — но еду. За 80 км от Бийска «конструкция» отказывается заводиться окончательно и мы с Гринго, привычно запрокинув люльку, в который раз лезем в зажигание. Темно, дорога незнакомая, луна светит, волки воют. Одного даже неподалеку мы видели сбитым. Повалявшись под люлькой минут сорок, таки-берем меня на буксир, причем электрика не работает. Холодные ручки, открытый визор — через 80 км в Бийске с меня можно отколупывать сосульки. В гостинице с нас проникаются, раздают ключи от номеров и оставляют в покое. Завтрак, правда, через четыре часа.

Поэтому ранний подъем, еда, мотоцикл в рембокс, меняю катушку зажигания и — в который раз — конденсатор и свечу. Мужики-дальнобои ходят вокруг с квадратными глазами. Ну что они, зимних мотогонов никогда не видели? Обедаем, заводимся, выскакиваем из города, и… что бы вы думали? После крутого ухабистого спуска ИЖ встает. Сопровождая процесс площадной бранью, разбираем зажигание, ставим на место старую катушку(«чертов китай» — ругается Гринго на новую) и как-то между делом скидываем с пачки контактов клемму кнопки «Двиг-стоп». До самого Барнаула ежик вваливает как укушенный, набирает обороты, иногда валит 90 с лишним км/ч и даже обходит по трассе несколько смертельно больных черепах. «Вон оно че было, Михалыч!» — заруливаем на заправку, выясняем, что расход — ровно 5,5 л на сотню, то бишь на поллитра больше технически предписанного. Красота!

По возвращению в Барнаул я, презрительно фыркнув, перескакиваю «бугорок над пропастью» перед гаражом, мы закатываемся и расползаемся отдыхать. Мотоцикл и ездок(мы с ИЖом, то есть) признаны готовыми к пробегу Барнаул-Москва. Но это уже совсем другая история.